В Беларуси «силовики» обсуждают, как ухудшить положение задержанных людей

На снимке: Задержанные лежат во дворе на Окрестина.

Сообщество BYPOL выложило новый слив аудиозаписей, где звучат записи телефонных разговоров. Голос одного собеседника похож на голос начальника УНИД (управления надзорно-исполнительной деятельности) МВД Беларуси Сергея Никеля, второго — на голос начальника ОНИД (отдела надзорно-исполнительной деятельности) МВД Гомельской области Алексея Матараса. Оба голоса представляются этими фамилиями. Начальник дает указание ужесточить условия содержания задержанных вопреки закону, и тот соглашается так сделать. В свою очередь, подчиненный рассказывает, как они не принимают передачи для задержанных и перевозят тех из района в район, чтобы родственникам было сложнее передавать передачи.

НИКЕЛЬ: — Как у вас там с этими содержантами обстоят дела? Что вы там посмотрели?

МАТАРАС: — Посмотрели, где они содержатся, определили пять камер. То есть, они первоначально содержались у нас с лицами без определенного места жительства, чтобы, скажем так, вонючие и все остальное такое было. Но так как по алгоритму там написано «малокамерки», — определили одноместные, двухместные, чтобы они были возле выхода, возле туалета, однозначно, и на втором этаже. Потому что первый этаж он как бы привилегия, поэтому на второй этаж, чтобы заселить, чтоб похуже было. Определились пять камер, с которых, то есть, будем их курсировать, переводить с одной во вторую. Ну, периодически, каждые 24 часа менять, как и прописано.

Определились, кто будет выводить, какие кто будет, конкретно закрепили сотрудника, который будет за этими лицами (там у нас пять лиц содержится), будет отвечать. То есть, постоянно будет отвечать, ну, из числа офицеров. Определились, составили распорядок дня, разработали дополнительно к распорядку, который уже был. Этот распорядок вечером разослали всем сотрудникам ИВС и дополнительно обзвонили начмобов, где содержатся лица наши. Кроме того, определились по их выводу, помещению, что как, куда будем убирать постельные принадлежности.

Только по постельным принадлежностям там написано, что убирать, но определились, что они будут забирать только. Матрасы носить не будут, а то будет, в наручниках будут идти, милиционер будет нести матрасы. Матрасы оставляем, а переселяем их с постельными принадлежностями только.

— Так, речь идет о том, что вообще там матрасов не должно быть. Их вообще не должно быть, матрасов. Голые нары.

— Не, так это днем, да. Так а их убирать, когда переносим…

— Вообще! Я еще раз говорю: всех вообще не должно быть матрасов. Ни днем, ни ночью. То есть, они должны на голых нарах пребывать, как в условиях ШИЗО.

— Э-э-э… Это и административников так, я так понимаю? К административникам тоже тогда применяется так?

— И административников, и этих товарищей, которые, да, проходят по этим делам.

— Так, а что, просто им белье давать?

— Ничего не давать. Ни белье, ни матрасы. В камерах вообще не должно этого присутствовать.

— Так, а там же написано, товарищ полковник: «…белье выдается с 6 до 22». Запрещено?

— Там, внимательно читайте. Вот этот перечень, в пункте 3.2, который поддается коррекции. Понимаете?

— М-м-м.

— Поэтому еще раз говорю, что там не должно быть ни белья, ни матрасов — голые нары.

— Все, я понял. Сейчас тогда будем дополнительно вводить.

— Го… го… Голые нары. Это надо просто обзвонить, всем в устном порядке рассказать. Потому что в документе там так написано, оно можно двусмысленно читать, вот. И вы, как бы, вот это вот, ну, поняли так, как не надо понимать.

— Я понял. Сейчас тогда мы эти корректировки внесем. Потому что…

— Значит, корреспонденция, которая, значит, уходит и приходит, — значит, она и не приходит, и не уходит.

— А мы ничего не выдаем. Мы и так не выдаем. Мы…

— Прогулки — нет.

— Все отлажено.

— Прогулки — нет. Значит, передачи — минимум: вода, сухари, значит, на последний день содержания — один раз за все время пребывания. Вот. Ну, и все остальные моменты, то, о чем я раньше рассказывал. Но основное — вот это.

— Товарищ полковник, разрешите вопрос по передачам? Как бы, по передачам, я так понимаю, мы берем минимум, потому что они заявляют, но есть такие…

— Да, мы за один раз содержания, один раз им передачи даем, но в минимальном пакете.

— Да, у нас, если они начинают, скажем так, вот как было в Лельчицах, начинают носить передачи, мы организовываем сопровождение и их перевозим в Наровлю, чтобы ездили туда родственники и все. Они потихоньку объявляют голодовку, мы уведомляем прокурора и, говорю, пускай. Свозим в другие райотделы, у нас не запрещено перемещение по области, поэтому мы практикуем такое.

— Да, можно так решать.

— Если только ты заявляешь, что объявил голодовку, все, значит, ты в другой ИВС поехал.

— Да, давайте так. Оно, как бы, действенно.

— Ну, чтоб не носили. Потому что родственники начинают: основание для передачи… Говорим: хотите — едьте. Вы только приезжаете в тот ИВС — мы отказываем. Сразу берем конвоиров, везем в другой ИВС. Конвой у нас, как бы, сопровождение есть, силы и средства хватает. Поэтому будем возить, пока будут ездить, чтобы дошло до них. Пускай через день. Как бы, руководство дало команду, чтобы они не питались. Пускай, как вы говорите, водой и сухарями питаются. Нет, не устраивает? Пускай дома сидят, меньше ходить будут.

— Совершенно верно, все правильно понимаете, но по матрасам отрегулируйте.

— Все, я сейчас тогда по матрасам дам команду. Скажу, чтобы все поубирали. Есть.

А в разговоре, где, как утверждается, беседуют тот же Сергей Никель и начальник ОНИД УВД Миноблисполкома Тарас Човгун, происходит следующий диалог:

НИКЕЛЬ: — Тарас, у тебя должно быть, как в условиях, значит, карцера. Белье, белье и матрасы им вообще не выдаем.

ЧОВГУН: — Круглосуточно?!

— Круглосуточно. Да.

— Круглосуточно… А там же ж, насколько я знаю, они ж ночью выдают…

— Ну…. Видишь… Не выдавать!

Источник: the village.me