Особое мнение: Борщ уже скоро станет деликатесом

Ярослав Романчук о резком росте цен на овощи в Беларуси.

Экономист Ярослав Романчук рассказал “Настоящему Времени», с чем может быть связан такой резкий рост цен на овощи. И повлияли ли на это введенные против режима Лукашенко санкции.

Белорусские профсоюзные объединения заявили о многократном росте цен на овощи. По их подсчетам, по сравнению с декабрем 2020 года цены на свеклу выросли более чем в 2,6 раза, на картофель — в 1,8 раза, а по сравнению с декабрем 2019 года свекла и вовсе подорожала в 6,5 раз.

Все эти овощи производятся в Беларуси, и их больше, чем необходимо для внутреннего потребления, однако постоянно фиксируется повышение цен.

— Объясните, в чем причина такого резкого скачка цен на овощи в Беларуси, учитывая, что аграрный сектор для Лукашенко всегда был приоритетом и сельское хозяйство Беларуси в достаточной степени развито?

— Приоритет для Лукашенко — это не значит, что существует эффективный качественный рынок продовольствия. Беларусь живет за железным тарифным занавесом, конкуренции нет, доминируют сельхозпредприятия, которые по сути являются колхозами.

А в колхозе — как в колхозе. Большой урожай — беда, нет урожая — беда. Когда на мировом рынке изобилие, то в Беларуси может быть дефицит.

Безусловно, самая главная причина — это то, что все большие начальники, бюрократия душат конкуренцию и заставляют людей покупать товары от сельхозпроизводителей.

Поэтому малый бизнес тоже не у дел. Фермеры у нас практически малоразвиты. Поэтому и свекла такая, что борщ уже скоро станет деликатесом.

— А в чем причина такого нынешнего повышения цен такого резкого?

— Первая причина — нет достаточного предложения на рынке, потому что, если бы свеклу можно было продавать везде и всем, в том числе завозить по импорту, понятное дело, такого скачкообразного роста цены не было бы.

Второе — это все те ограничения, которые связаны со спросом. Спрос большой — как раз до сезона. Поэтому те организации, которые понимают, что они самые главные на рынке, и решили на этом заработать.

Это как скачок цен на воду в горячий сезон или на мороженое. Вот для них один-два месяца, которые, по сути дела, могут накормить весь год.

— Правильно ли я понимаю, что вообще все аграрные производства в Беларуси государственные? И если растут цены на овощи, то это значит, что цены на эти овощи поднимает государство?

— У нас самым главным собственником и управляющим является, безусловно, государство, хотя у нас формально много тысяч сельхозорганизаций, около трех тысяч фермеров, но у нас действует жесткая дисциплина, у нас закупочные цены на продовольствие регулируют только чиновники, поэтому говорить о том, что это взбрык свободного рынка, нет никаких оснований. Исключительно бюрократическая цена, и вот такого рода метастазы монополий и олигополий.

— То есть, условно, никакого неурожая в этом году в Беларуси нет, который мог бы поднять цены?

— Неурожай — это еще август-сентябрь посмотрим. Я думаю, если бы белорусам разрешили нормально продавать и торговать своей продукцией, то цены были бы существенно меньше.

А когда у нас люди, живущие в Западной Беларуси, видят, что цена на польскую картошку и яблоки в три раза в Польше меньше, понятное дело, не потому, что белорусская земля как-то хуже работает, а просто белорусская система имеет такие сдержки, что в конце концов с чиновниками на пару нас, белорусов, заставляют переплачивать за продукты продовольствия — каждую семью около 400 долларов в год.

Вот это та аграрная рента, которую получает аграрная оборона на пару с бюрократами.

— Сейчас какая цель у этого повышения цен на продукты? Белорусские власти как-то пытаются увеличить количество денег, которые они получают, или нет?

— Знаете, когда у вас угроза получения большой дыры в бюджете за счет того, что санкции, за счет того, что нет инвестиций, за счет того, что ликвидируются рабочие места, чиновники думают, что, как перед последним днем Помпеи, нужно еще набраться и нахапать.

Поэтому чиновники пользуются моментом, они понимают, что до нового урожая, который может быть не ввезен из-за того, что это может быть импорт из воюющей страны, — вот они и используют свое монопольное положение.

Белорусская монополия мало чем отличается от любой другой. И она еще раз показывает, что у нас есть огромное количество регуляторных актов, они ограничивают рост цен на 0,2% в месяц, профсоюзные тройки ходят и мониторят.

А тем чиновникам, которые являются главными на этом рынке, им наплевать, потому что им хочется заработать здесь и сейчас, они знают, что в конце года такой возможности уж точно у них не будет.

— Справедливо ли говорить, что фактически цены растут как раз из-за введенных Евросоюзом санкций?

— Прежде всего цены растут из-за того, что в режиме санкций Лукашенко сам, по сути дела, сделал санкции в отношении собственных людей — потребителей.

И это двойное такое бремя, ярмо на шее потребителя и привело к такому росту цен. У нас же и в отношении с российскими производителями, с украинскими и любыми другими нет свободной конкуренции на рынке продовольствия.

У нас 85% товаров сельхозназначения внутри страны — это белорусское продовольствие. Вот когда белорусы хотели бы сделать рынок продовольствия более конкурентным и насыщенным, чиновникам это не по душе.

Поэтому санкции — это часть ответа на вопрос. Но вторая, более значимая часть — это политика белорусских властей по ограничению потребителей страны к конкурентному рынку продовольствия.