«Как бы не хорохорились пропагандисты, наблюдаются признаки банальной паники»

Макей — прожженный чиновник, и чтобы от такого человека поперло подобное тому, что он начал говорить, официально все еще являясь главой белорусской дипломатии, надо, чтобы происходило что-то уж очень серьезное.

«Интервью Макея, в котором он назвал Литву “пигмеем” и в целом как-то уж очень откровенно прошелся по странам Запада — самое интересное политическое событий последних дней, — пишет основатель и главный редактор «Сильных новостей» Петр Кузнецов. — Естественно, если смотреть на него в более широком контексте, пишет ex-press.by.

И официальный Минск, и белорусское общество, и эмиграция — в ожидании решений по санкциям. Резолюция Европарламента, принятая на прошлой неделе, конечно, официальным решением не является, но совершенно очевидно является очень прозрачным предупреждением о том, что вполне может произойти — перечислен целый список ну очень уж болезненных мер, вплоть до отключения от свифта. То, что подобное было зафиксировано в документе одного из органов Евросоюза, пусть пока и на декларативном уровне — это очень тонкий намек о том, что ситуация достигла того уровня, на котором возможно в принципе все.

Внутри Беларуси, как бы не хорохорились пропагандисты, наблюдается множество признаков банальной паники. Только выпады Азаренка чего стоят, но ведь как раз Азаренок-то и есть настоящая “говорящая голова” и то, что он несет — это явно общее настроение.

Но Макей — не пропагандист, он — прожженный чиновник, и чтобы от такого человека поперло подобное тому, что он начал говорить, официально все еще являясь главой белорусской дипломатии, надо, чтобы происходило что-то уж очень серьезное. И, мало того, что — «происходило что-то серьезное», надо чтобы ни он сам, ни в целом система, в которой он работает, никак и ничем на это серьезное повлиять не могла. Только при таких условиях глава МИД, пусть даже и такой страны, как Беларусь, может себе позволить такую риторику: при полном и ясном осознании, что с тобой уже все равно разговаривать никто не будет и можно, что называется, идти вразнос.

Беларусь — в мировой повестке дня. Ситуацию в нашей стране обсуждали на саммите G-7. Это, конечно, огромная честь, но в данном случае для властей это слово лучше взять в кавычки. Особая пикантность тут в том, что ситуацию в Беларуси обсуждали в блоке обсуждений, посвященных России. Однако это далеко не все. Президент США Байден заявил, что белорусское «воздушное пиратство» будет обсуждаться им со странами Балтии. Больше того — Беларусь так или иначе будет на повестке дня на встрече американского лидера с Путиным. И все это — достаточно серьезная цепочка, поскольку, как видно из пункта первого (обсуждение Беларуси в блоке с Россией), ведущие мировые страны накануне встречи Байдена и Путина согласовали свои позиции.

Когда тебя в мире обсуждают даже не на каждом углу, а конкретно на встречах и мероприятиях сильных мира сего, и общая тональность этих обсуждений — не самая приятная, это очень болезненно. Когда все сводится к тому, что ты становишься потенциальным предметом сделки, а судя по вниманию мировых лидеров к Беларуси в контексте общей политики в регионе России, это вполне может быть, — это болезненно вдвойне. Когда тебя при этом еще и никто не спрашивает — уже втройне.

Да, тут как раз вышли результаты очередного опроса Chatham House, согласно которому 72% белорусов выступают за расследование милицейского насилия, 90% считают обвинения против Бабарико сфальсифицированными, 64% — за новые выборы, и так далее все в том же духе. Опрос этот проводится, как известно, среди горожан. Однако не надо забывать, что и предприятия находятся в городах.

Внутреннее недовольство можно гасить силой, используя финансовые и другие ресурсы для удержания карательной машины. Санкциям тоже можно противостоять, имея такой ресурс, как народная поддержка — при таком раскладе они могут общество даже мобилизовать. Когда же ситуация обстоит таким образом, что поддержки внутри никакой, власть держится на силе, подпитываемой внешними денежными потоками, которые вот-вот могут быть перекрыты, а «последний союзник», глядишь, еще и сговорится с врагами…

Тут есть отчего понервничать и даже отбросить последние остатки дипломатии.