Особое мнение: Власти осознали, что до конца своих дней придется жить в борьбе с народом

Нынешний информационный, цифровой мир, в котором мы живем, дает людям в руки множество мощнейших инструментов влияния даже в условиях, когда улица занята громилами с автоматами.

Улица еще летом-осенью выполнила одну из главных своих задач – лишила режим легитимности. Сейчас будет политическое и экономическое давление, изнашивая и ослабляя систему. И в какой-то момент карты сойдутся и синхронные действия как на улице, так и в кабинетах, приведут к тому, что это все рухнет.

Основатель сайта gomel.today Петр Кузнецов поделился своим мнением о том, почему «победители» никого и ничего не победили, почему уличные протесты стали на паузу и стоит ли вести переговоры с Лукашенко. 

— Мингорисполком запретил акцию на День Воли. Накануне по всей стране прокатилась волна задержаний и обысков. Однако на словах, перед публикой, Лукашенко упивается своей победой над «протестунами». Так почему бы не разрешить отметить День Воли? 

— Потому что, как правильно вы сказали, «на словах, перед публикой» — победа режима существует только в этих плоскостях. Власти мониторят ситуацию и прекрасно видят, что протестные настроения никуда не делись, а непринятие людьми режима в результате последовательной репрессивной политики за последние месяцы могло только усилится. 

В последнее время на улицах было относительно тихо, однако, по-моему, для всех, в том числе и для власти, очевидно, что эта тишина – внешняя. 

Тут сходятся несколько факторов. 

В общем и целом, люди готовы протестовать и дальше. Однако для большинства появился вопрос в целесообразности протеста, поскольку летние, осенние и зимние демонстрации не принесли того результата, который хотело общество. Поэтому многие сейчас «на паузе», пока не появится какое-то видение, как именно массовые протесты могут сместить существующий режим. 

Второй фактор: в такой ситуации неопределенности людям не очень хочется получать «административку» или даже «уголовку» с непонятным результатом. Летом и осенью многие относительно спокойно переносили аресты и репрессии, будучи убежденными, что это – ненадолго, скоро все изменится. Однако сейчас такой уверенности нет. 

Получается такая картина: протестные настроения есть, люди готовы протестовать, но не видят в этом понятного смысла прямо здесь и сейчас, но видят очень понятные риски. Если разрешить День Воли и эти риски, как один из сдерживающих факторов, отпадут, на улицу может выйти столько людей, что это может повлечь за собой цепную реакцию и дальнейшую спираль нарастания протестного движения. 

Как бы Лукашенко «на словах и на публику» не упивался своей «победой», так рисковать он себе позволить не может.

— Обычно победители проявляют милосердие к побежденным – именно так власть трактует подавление уличного протеста. Но мы же наблюдаем совершенно иную картину – власти разжигают атмосферу ненависти.

Лукашенко в Хатыни сравнивает своих противников с фашистами, Карпенков грозит «повторить» события августа 2020 года, руководитель минской милиции заявляет о готовящихся провокациях на День Воли. 

Риторика и действия власти – свидетельство силы либо бессилия? 

— И того, и другого или, наоборот – ни того, ни другого. Власть, будем объективны, мобилизована и готова к противостоянию. Притом, там, похоже, очень четко осознали, что народной любви не вернуть и теперь все их дальнейшее существование будет происходить в этой борьбе с народом, с протестом. 

Пока они борются, они есть, прекратят, дадут слабину – их не станет. Все, что мы наблюдаем, все перечисленные примеры, это, с одной стороны сигнал для оппонентов и сторонников именно о готовности «стоять до конца», с другой – мобилизующие месседжи для своих, поиск дополнительной мотивации, поскольку иные, материальные ресурсы очень заметно тают. 

Поэтому сравнивать протестующих белорусов с фашистами – это такой прием, рассчитанный на формирование у силовиков ощущения, что они, подобно дедам, на войне, где надо биться, несмотря ни на что, пусть даже ты три дня ничего не ел. 

Опять же, как и выше: все эти попытки изобразить из себя победителей – это лишь игра, имеющая свою цель, не более того. И люди, играющие в эту игру, прекрасно отдают себе в этом отчет.

— Бывший сотрудник спецподразделения «Алмаз» МВД Беларуси Игорь Макар призвал руководителя КГБ: «не делайте провокаций, которые унесут жизни людей». Насколько вероятным вам кажется «кровавый сценарий»? Какие задачи в рамках удержания власти он может решить? 

— С точки зрения логики мы все понимаем, что любой такой ход в нынешних условиях может только ухудшить положение властей. В 2011 году, когда случился теракт в метро, уровень доверия к Лукашенко и силовикам был намного выше, однако и тогда общество, по большей своей части, их версии не поверило. 

В том числе и потому, что уж слишком топорно было состряпано все, что было связано с обвинением Ковалева и Коновалова

В сегодняшних условиях любые события такого рода будут рассматриваться обществом автоматически с точки зрения презумпции виновности властей. Автоматически. 

Им уже через 5 минут после случившегося придется оправдываться. Притом, уверен, что в их версию не будет верить и подавляющее большинство силовиков. Вот и возникает вопрос: оно им надо? 

Но, важный момент состоит в том, что это мы своим умом и логикой понимаем. А власти в течение последнего года показали, что от них можно ожидать всего, чего угодно. Поэтому я бы, конечно, не стал тут ни загадывать, ни прогнозировать.

— Возможны ли в условиях репрессий переговоры с Лукашенко? 

— Переговоры с Лукашенко невозможны ни в условиях репрессий, ни в условиях отсутствия репрессий – это вообще не связанные никак между собой вещи. Вот Россия десятилетиями ведет переговоры с Лукашенко об интеграции и репрессии на эту повестку никак не влияют, и каков результат? 

О переговорах с Лукашенко, я думаю, не стоит особо думать по целому ряду других причин. 

— Тогда с какой целью Светлана Тихановская организовала голосование на платформе «Голос»? Кстати, там уже почти 750 тысяч белорусов проголосовали за переговоры с властями. 

— Во-первых, Тихановская, насколько я понял, обозначила, что переговоры планируются не с Лукашенко, а с некими представителями режима. Это уже звучит более обнадеживающе.

Но, правда, есть вопрос: если какой-то представитель режима начнет переговоры в момент, когда Лукашенко еще будет у власти, он автоматически перестанет быть представителем режима; если же Лукашенко у власти уже не будет – то зачем вести переговоры с бывшими представителями бывшего режима? 

Так или иначе, я думаю, что цель голосования на «Голосе» — демонстрация. 

Демонстрация того, что протестный потенциал общества по сравнению с летом и осенью прошлого года как минимум не снизился. Демонстрация всем: в первую очередь, самим себе (людям), с целью мобилизации, но также и международным партнерам, «вертикали», силовикам. 

Думаю, что с этой точки зрения инициатива оправдана.

— Как себя чувствует общество в условиях тотальных репрессий и нагнетания страха? 

— На этот вопрос может ответить лишь комплексное социологическое исследование. Давайте скажем так: обществу плохо, но оно не теряет присутствия духа. Эта болезнь его не убьет, но иммунитет выработает. 

— Сможет ли День Воли стать катализатором весенних протестов общества? 

— День Воли сам по себе – символическая дата, притом не для всего общества, а для национально-ориентированной его части. В этот день могут произойти массовые протесты, могут произойти какие-то иные события, но в целом дальнейшая динамика будет зависеть от множества факторов. 

Я бы обратил внимание на то, что с момента лета-осени, когда были огромные уличные протесты, ситуация качественно изменилась. Улица уже тогда выполнила одну из главных задач – лишила режим легитимности. Власти ввязались в борьбу с ней и борются до сих пор.

Сейчас произошел внешний спад уличной активности. Однако лишенный легитимности режим начал нести потери на других фронтах. Множество примеров – фиаско со спортивными мероприятиями, МОК, удар по евробондам, вопросы с Yara и много других. 

То есть, с момента лета, когда была улица, но у протеста фактически не было внятной политической надстройки, произошли качественные изменения, за которыми режим не успевает. 

Произошла перегруппировка сил: оформились политические центры, которые принялись бороться на другом уровне. Сегодня эти действия наносят власти больше урона, чем улица. Уличные же протесты по большей части были все это время «на паузе» по причинам, описанным выше. 

Если браться сейчас прогнозировать развитие ситуации, то, как мне кажется, именно политическое и экономическое давление будет нарастать, как извне, так и изнутри. 

Этот процесс будет длиться какое-то время, изнашивая и ослабляя систему. И в какой-то момент карты сойдутся и синхронные действия как на улице, так и в кабинетах, приведут к тому, что это все рухнет.

— Вернутся ли уличные протесты в прежних масштабах? И если не массовые протесты, то что? Какие альтернативные рычаги влияния на власть имеет общество? 

— Они вернутся в прежних и даже больших масштабах, как сказал, в тот момент, когда в стране, среди людей появится стойкое ощущение, что режим ослабел и пришло время дать последний и решающий бой. 

У гражданского общества сегодня в руках множество инструментов давления, помимо уличных. В первую очередь это информация, цифра, интеллект и солидарность. 

Давайте вспомним, как еще накануне «выборов» сами белорусы, по сути, «отменили» звездные концерты в поддержку режима через давление на артистов в соцсетях. В результате подобного давления власть потеряла чемпионат мира по хоккею, получила ряд других проблем. 

Не так давно очень показательная история произошла на Западе, где пользователи форума Reddit, объединившись, сумели обвалить гигантские инвестфонды, начав скупать акции какой-то совсем мелкой компании, относительно которой монстры играли на понижение. 

Информационный, цифровой мир, в котором мы сейчас живем, дает людям в руки множество мощнейших инструментов влияния даже в условиях, когда улица занята громилами с автоматами.

Юрий КРЕМНЕВ, «Белорусский партизан»