Особое мнение: Если режиму и удастся победить… — это будет пиррова победа

Социолог — о протестных настроениях в обществе и о том, чем заканчивается попытка дубинками заставить полюбить власть.

Репрессии, начавшиеся вечером 9 августа, продолжаются. Ежедневно идут суды над участниками манифестаций, возбуждаются все новые уголовные дела, ужесточаются законы. 

Силовики и пролукашенковская часть электората заявляют, что протест «сдулся», у кого-то создается впечатление, что так оно и есть, что события прошлых лета-осени не имеют шанса на повторение.

В то же время следует понимать, что у человека можно отобрать флаг, отправить его на сутки за пикет в собственной квартире, но нельзя ему промыть мозги пропагандистскими сюжетами на БТ и дубинками заставить полюбить власть.

Остались ли в обществе протестные настроения и чем их можно измерить? Об этом и не только «Сильные Новости» поговорили с кандидатом социологических наук, старшим аналитиком Центра европейских трансформаций, руководителем проекта «Голос улицы» Оксаной Шелест.

— Независимую социологию белорусский режим «зачистил» лет пять назад, доверия к официальным данным нет. По каким признакам можно измерять протестную температуру общества?

— Конечно, в ситуации, когда мы не видим на улицах трехсоттысячных манифестаций, сложно понять, что происходит. Может, и правда, все затухло? Однако продолжающиеся и усиливающиеся репрессии показывают, что власти хорошо понимают, что протест не задушен, не пропал, не сошел на нет.

Если говорить о социологии, то с проведением массовых репрезентативных опросов все очень сложно. Проведение такого рода исследований независимыми службами под запретом. Следует учитывать, что и эффективность таких опросов сейчас, когда режимом целенаправленно нагнетается уровень страха, довольно сомнительна. 

В условиях массовых репрессий о высоком уровне доверия к социологам говорить не приходиться. Профессиональных команд, имеющих возможности и ресурсы, немного, но кое-какие данные мы имеем, они частичные, но по ним можно судить о градусе протестных настроений.

Например, есть онлайн-опросы британского аналитического центра Chatham House о том, что белорусы думают о политическом кризисе в стране. Эти данные имеют ограничения, потому что все онлайн-опросы в силу самого метода нельзя считать репрезентативными. 

Но есть и достоинство — они делаются в мониторинговом режиме. Есть блок вопросов, которые повторяются. Chatham House сделал три замера с фиксацией схожих характеристик. Понимая про ограничения онлайн-опросов, мы можем с сомнением относиться к абсолютным цифрам. 

Например, когда 40% опрошенных говорят, что поддерживают протесты, то мы можем предполагать, что речь идет о точности плюс-минус 5%, а скорее, плюс-минус 10%. Но имея мониторинговые данные, мы можем оценивать не только «количество процентов», но и динамику. 

И вот динамику мы можем оценивать с гораздо большей степенью достоверности.

Рассмотрение этих данных в динамике показывает, что активная протестная часть общества с ноября по январь, когда был сделан последний замер, если и сократилась, то не существенно — разница в 5-7%. 

Это говорит о том, что да, у людей забрали флаги, но настроения не изменились. То есть, на сегодняшний день большая часть белорусского общества, которая в разной форме поддерживала протест летом и осенью, не изменила своих взглядов, не отказалась от установки добиться изменений, просто действует в других формах.

Надо также отметить, что репрессии не только пугают, но и сильно отвлекают активность и энергию. Много энергии уходит на противостояние, противодействие, на солидарность и помощь людям, которые попали под репрессии. Сбор средств, помощь семьям, написание писем, передачи и другие формы поддержки политзаключенных — это тоже часть протестной активности и демонстрация своей позиции.

— На ваш взгляд, следует ли ожидать этой весной протестную волну?

— Конечно, весной будет очередная волна общественного подъема, в том числе с проведением уличных акций, но вот пытаться предсказывать ее масштабы нереалистично. Акции будут, вопрос в том, насколько ситуация готова к перелому, насколько она может измениться уже этой весной в силу накапливающего давления с разных сторон. 

Кроме уличных акций, акций солидарности и взаимной поддержки есть и другие направления, которые работают и приближают этот перелом. Это и деятельность по деанонимизации и расследовании преступлений силовиков, которая должна показывать, что они не останутся безнаказанными. 

И инициативы, направленные на переход чиновников на сторону протеста. И развитие «дворовых сообществ», КОТОСов, подготовка к местным выборам, медленное, но верное движение к развитию независимых профсоюзов, и многое другое. 

К этому можно относиться как к работе на будущее, но понятно, что это работает и в качестве очень серьезного давления на саму систему.

— Создается впечатление, что белорусский режим уверен, что репрессиями можно истребить инакомыслие, любую протестную активность и вернуть ситуацию в стране, например, к состоянию 2019 года. Власть в это верит?

— Возможно, у них нет другого выхода, кроме как в это верить.

— А это возможно?

— Нет, я думаю, и во властных коридорах многие понимают, что эту зубную пасту обратно в тюбик не затолкать. Но есть люди, которые находятся в одной упряжке: кто-то давал и подписывал приказы, кто-то их исполнял. Для них ситуация безвыходная, они пойдут с Лукашенко до конца, а он, создается впечатление, готов оставить за собой выжженную землю в желании сохранить личную власть.

Очевидно, что при сохранении этого режима ситуация не может вернуться ни к 2019-му, ни к какому другому году. Если перелом не случится, если не будет поворотного момента переговоров и транзита власти, то маятник качнется в другую сторону. 

Да, наверное, можно построить военную диктатуру в центре Европы, такое теоретически возможно, но это не имеет никакого отношения к развитию. Диктатура стоит дорого, экономические и гуманитарные последствия для Беларуси в случае сохранения и укрепления диктатуры будут очень и очень тяжелыми. 

И для самого режима ничего хорошего не будет, если ему удастся удержать власть, то это будет власть над бедными, хоть и послушными, при наличии постоянных очагов сопротивления внутри страны. 

Если режиму все же удастся победить на этом этапе, это будет классический вариант пирровой победы.