Особое мнение: Основная задача – уничтожить тебя как личность

В Беларуси более 270 человек находятся в статусе политических заключенных, по информации правозащитников.

 Многие из них жалуются на невыносимые условия и психологическое давление со стороны администрации тюрем.

Несколько человек в знак протеста против условий пребывания и незаконного преследования держат сухую голодовку, еще несколько человек пытались порезать себе вены.

Руководитель лишенного Минюстом официальной регистрации правозащитного центра «Весна» Алесь Беляцкий рассказал «Настоящему Времени«, что условия содержания в белорусских тюрьмах очень плохие, но политическим заключенным там особенно тяжело.

– Сейчас к нас приходят драматические известия из мест заключения. В белорусских тюрьмах сидят несколько сот политических заключенных, и буквально сейчас четверо из них голодают, двое объявили сухую голодовку – это только то, что мы знаем. Это связано, конечно же, с условиями содержания, которые очень часто можно трактовать как нечеловеческие.

И, исходя из собственной практики, я тоже был тюрьме, я могу сказать, что, с одной стороны, вообще условия очень плохие, если брать в общем. Вообще, потому что очень часто люди, которые попадают туда, к ним относятся как к преступникам. И если ты преступник, значит, жизнь тебе медом тут не должна казаться.

Это основной принцип, который сейчас соблюдают пенитенциарные учреждения, система наказания в Беларуси и не только, наверное, это общая черта всех постсоветских систем содержания в тюрьмах. И это касается санитарных условий, это касается еды, это касается отношения администрации, ограничения даже тех небольших прав, которые имеют заключенные там – это все полный букет этих ограничений, с которыми сталкивается человек.

И основная задача тюрьмы на сегодняшний день в Беларуси – практически уничтожить тебя как личность: чтобы ты ничем не выделялся среди сотен тысяч других таких же заключенных. Но к политическим заключенным, конечно, отношение еще может быть, и почти всегда бывает, отдельное, особенное.

И оно заключается, конечно, тоже в том, что тут уже по указанию или же оперативного отдела, если ты в колонии находишься, или КГБ, скорее всего, КГБ стоит за этим, потому как точно мы эти пути отследить не можем, но ясно, что все делается по приказу и по тем установкам, которые спускаются сверху.

Политическому заключенному уделяется особое внимание в плохом смысле, вот, например, как мы сейчас видим по условиям содержания Сергея Петрухина в Могилевском СИЗО, над ним идет сейчас суд.

Его перебрасывают в камеру, где сидит психически больной человек, от которого всегда как бы можно взять всяких неожиданностей, уже не говоря о том, что на 15 м2 сидеть с психически больным человеком – это тяжело, потому что он все время тебя держит в напряжении. Ну и также с ним сидит педофил, как он сказал, по его словам. Он ощущает себя там некомфортно, он обращается к администрации с просьбой его перевести. Администрация этого, естественно, не делает, потому что его и посадили туда, чтобы он находился в таком расстроенном психологическом состоянии во время суда, судебного процесса, который сейчас идет. Он режет себе вены в знак протеста.

Вот что мы имеем сейчас в белорусских тюрьмах, и это давление на политзаключенных существует постоянно как в СИЗО, так и в колониях, и оно идет как через администрацию напрямую, так и через активистов-зеков, которые работают на администрацию, которые тоже могут создать ситуацию, например, каким-то образом постараться оскорбить тебя, надавить психологически на тебя.

Поэтому когда я, например, был в колонии, ты все время ощущаешь себя в определенной опасности, никогда не знаешь, что с тобой может произойти ночью, ты всегда должен быть готов ответить на оскорбления или же на какие-то провокации как со стороны администрации, так и со стороны актива, вот таких называют козлобандой в колонии.

И, естественно, это все оказывает большое давление на политзаключенного, и тут нужно, конечно, иногда проявлять характер, и мы сейчас видим, что люди даже идут на сухие голодовки, чтобы отстоять свои права, режут вены, и это было, это есть, это показывает, что власти, конечно же, используют систему наказаний для еще большего давления и наказания политзаключенных по сравнению с другими, скажем так, заключенными, которые сейчас находятся в белорусских тюрьмах.

– Алесь, а других способов каким-то образом привлечь к себе внимание и условно пожаловаться на ужасные условия содержания, кроме объявления голодовок или кроме попыток перерезать себе вены, не существует для заключенных?

– Такие жалобы, конечно же, могут идти, и они идут, я уверен в этом, и все начинается, конечно, сначала с требований устных, письменных. Но если они не исполняются или, наоборот, администрация начинает придираться к заключенному, то…

– За то, что он пожаловался? Я правильно понимаю, дополнительное внимание из-за того, что заключенный как-то через адвоката смог пожаловаться на то, что что-то не так, да?

– Есть общая установка – давить на политзаключенных, и это необязательно связано с твоими личными жалобами, хотя они, конечно, этого же не любят. И, если ты жалуешься в колонии, ты всегда должен понимать, что всегда последует «ответка» и всегда администрация найдет способ, чтобы указать тебе, наказать тебя как-то, чтобы ты не делал это в следующий раз.

Но такие крайние способы, как голодовка, как вскрытие вен – они же относятся к какой-то чрезвычайной ситуации, в которой находятся политзеки. Просто так человек никогда не будет причинять себе увечья или привлекать внимание таким образом, значит, просто уже других способов привлечь внимание к тому вопросу, к которому ты хочешь, уже просто у человека нет.

– Алесь, последний вопрос, еще более грустный: много ли политзаключенных в Беларуси умирает во время отбывания своих сроков?

– Пока что еще, слава богу, тьфу-тьфу-тьфу, таких случаев у нас мы не фиксируем, хотя мы фиксируем случаи недостаточного оказания медицинской помощи по разным причинам: и по тем, что само по себе медицинское обеспечение политзаключенных достаточно слабенькое, так и потому, что люди попадают с серьезными хроническими болезнями, которые начинают там развиваться, и они не получают достаточной медицинской помощи – проблема как бы в этом.