В августе кричали Лукашенко «уходи!». А сейчас молчат…

Рабочий Минского завода колесных тягачей Сергей Харитончик рассказал, почему сегодня молчат рабочие, которые в августе кричали Лукашенко «Уходи!» прямо в лицо.

…17 августа 2020 года. Более недели прошло после выборов, к протестам людей присоединились и рабочие некоторых предприятий. Александр Лукашенко на вертолете прилетает на Минский завод колесных тягачей, чтобы встретиться с его работниками и найти у них поддержку.

– Вы говорите о несправедливых выборах и хотите провести справедливые? – спрашивал Лукашенко у работников предприятия.

– Да-а-а!

– Отвечаю вам на этот вопрос. Мы провели выборы. Пока вы меня не убьете, других выборов не будет. Никогда вы от меня не дождетесь, чтобы я под давлением что-то сделал. Их (выборов) не будет. Потому что не будет ни МЗКТ, ни МАЗа, ни БЕЛАЗа, за полгода мы уничтожим все….

Рабочие начали кричать: «Уходи! Уходи! Уходи!»

Лукашенко: «Спасибо, можете еще покричать. Давайте поговорим по существу. Вы – рабочие люди, вы тоже меня знаете. Вы всегда поддерживали президента, это я тоже знаю…»

Крики: «Нет!»

Лукашенко: «Спасибо, пусть не все, это я тоже сказал. Пусть единицы, стоящие здесь. Но запомните, по-мужски вам скажу. И вы меня выслушайте, а потом действуйте, как хотите. Самое страшное в жизни – это предательство…»

В ответ рабочие начали скандировать Лукашенко: «Уходи! Уходи!»

«Народная Воля» решила узнать, чем живет завод спустя полгода после той встречи с Лукашенко.

Сергей ХАРИТОНЧИК – наладчик станков Минского завода колесных тягачей. Закончил сельскохозяйственный техникум, поработать пришлось на разных предприятиях, так что условия работы и оплату труда есть с чем сравнить.

– Сначала работал в Минске на парниках на улице Филимонова, но там платили мало, – рассказывает Сергей. – Был продавцом, трудился на лесопилке. Устроился на Минский тракторный завод в цех малых серий. Пришел учеником, но буквально за год повысил свой разряд, освоил программу. Мне нравилось. Тогда предприятие возглавлял Михаил Леонов, зарплата была очень достойная. Мы начали делать новые энергонасыщенные трактора. Я наладил свою линию, начал хорошо зарабатывать, в месяц выходило около тысячи долларов и больше. Пять станков обслуживал.

Но Леонова убрали, и на заводе начались новые порядки. Стали говорить, что, мол, слишком много зарабатываю, столько нельзя. Я был молод, с амбициями, поэтому с начальством находился в постоянном конфликте. По работе ничего предъявить не могли, так что начали делать мне разные мелкие пакости. Например, в мою смену давали безответственных работников. Я станки настрою, они все поломают, и мне потом с утра до обеда приходится восстанавливать. Начал пресекать это.

Премию снимали за то, что в шкафу два музыкальных диска нашли. Через суды отстаивал свою правоту. Понимаете, я человек неконфликтный, но порядок люблю. Сам его соблюдаю и требую того же от других. Я четко знаю свои права и обязанности, поэтому у меня все время с начальством конфликты на этой почве. Хотя по работе ко мне претензий нет. Работаю профессионально и требую, чтобы зарплата соответствовала тому, что заработал.

Одним словом, с МТЗ ушел, устроился на Минский завод шестерен. Знакомый пригласил. Обещал золотые горы, а там оказалось самое настоящее болото. Оборудование добитое, службы не работали. Какой-то болт закрутить не могут, все нужно было делать самому. Я там всего четыре месяца помучился без зарплаты и ушел. Хотя, конечно, не хотели отпускать. Мол, есть контракт. Но если я захотел уйти, то кто меня остановит?

– В каком году вы пришли на Минский завод колесных тягачей?

– На МЗКТ пришел наладчиком станков в 2014 году. Сразу зарплата была не очень большая. В среднем рабочие получали тогда 8–10 миллионов рублей, я – в два раза меньше. Но к нам на участок пришел новый старший мастер, я ему сказал: «Вам нужна хорошая работа, мне – достойная зарплата». Показал ему, на что способен. И пошла работа, заработок стал в норме. Я проявлял инициативу, улучшал условия труда. Но тоже были нюансы по оплате, поэтому не молчал и там. До суда не доходило, но в заводоуправление обращался. Там мне сказали примерно так: парень, ты слишком много хочешь!

Года три назад зимой, в мороз, дочку в сад вез. На кольцевой дороге солярка замерзла, машина заглохла. Старшему мастеру позвонил, сказал, что опоздаю. Приехал на работу, написал заявление, что смещаю работу на один час. Начальник и старший мастер подписали, все нормально. В конце месяца приносят на подпись извещение, что я лишен премии на 5 процентов. Как так? Говорю: вы же сами подписали. Начали выкручиваться, говорить, что нужно было заранее написать заявление. Всё сводилось к тому, что из-за 5 процентов премии шум поднимать не стоит. Но, извините, это же мои деньги. Не тот проступок, чтобы их забирали.

Я тогда пошел с извещением в наш профсоюз «Белпрофмаш», чтобы там помогли мне разобраться в ситуации и добиться справедливости. И что бы вы думали?! После их «помощи» с меня сняли не 5, а 15 процентов премии. Я сразу же написал заявление на выход из профсоюза, а в мотивировочном пункте указал: «Нет доверия к этой организации». В течение недели собрали цеховых профсоюзных лидеров и начали меня линчевать. А я встал и сказал им в глаза всё, что о них думаю.

– 17 августа прошлого года вы были на встрече с Александром Лукашенко?

– Хочу отметить, что Лукашенко посещал МЗКТ и в августе 2015 года. Тогда на заводе было всё просто прекрасно – заказы, хорошие зарплаты. Только работай!

Тогда перед его приездом у нас на заводе месяц шмон стоял. Всё проверяли, саперы с собаками ходили. Когда Лукашенко приехал, территорию оцепили, два автобуса «тихарей» выгрузились, их начали переодевать в рабочую форму. Ходили кто со шваброй, кто с ключом… Снайперы на крышах расселись. Лукашенко с делегацией в цех заявились, метрах в пяти от меня проходил вместе с сыном Колей. Но тогда рабочие никаких претензий не высказывали. Приехал, пообщался и уехал.

– А сейчас прилетал на вертолете…

– Я видел, как накануне выборов многие люди на нашем заводе воспрянули духом. Когда началась избирательная кампания, все верили, что смена власти законным путем реальна. У нас, например, почти все, кого знал, голосовали за Светлану Тихановскую, а в цехе около 300 человек.

17 августа, когда на завод прилетал Лукашенко, я был в отпуске, вышел на работу чуть позже. Но в тот день тоже хотел попасть на встречу. Приехал на предприятие, наши охранники были где-то в стороне. На проходной стояли, видимо, сотрудники из другой службы, они меня сразу развернули: «В отпуске? Вот и вали отсюда в отпуск»

Людей и за проходной было очень много, я постоял вместе с ними возле завода. Позвонил знакомым, те говорят: «Народу много, собрались возле экспериментального цеха».

Лукашенко подогнали тягач, тот залез на него и уже оттуда вещал. Позже видео этой встречи разошлось, все слышали, как рабочие кричали Лукашенко: «Уходи!»

«Рабочие разбрелись по своим норам…»

– Что после этого происходило на заводе?

– Почти сразу же после 17 августа собрался стачком, но там было мало работяг. В основном туда входили ИТРовцы. Собралось 30–40 человек наиболее активных, пошли разговоры о забастовке, но, как мне кажется, не достучались они до рабочих. Как и тот же Координационный совет.

Когда Лукашенко прилетел, в цеху, наверное, остались только три человека, все остальные отправились на встречу. Соответственно настроение было у всех такое, что власть поменяется. Но после встречи рабочие снова разбрелись, как говорится, по своим норам, и на этом всё закончилось. Даже никаких обсуждений затем особо не было. Пару человек соберутся, поговорят о «политическом моменте», и не более того.

Стачком пытался вывести людей на забастовку, но их нейтрализовали. Когда члены стачкома пытались пройти по цехам, чтобы призвать к забастовке, в наш цех, например, они вообще не попали, потому что его элементарно закрыли.

На завод приехала компания каких-то непонятных людей, начали наиболее активных выдергивать и проводить с ними беседы. В итоге кого-то запугали, кто-то написал заявление об увольнении. Из нашего цеха вроде два инженера уволились и один рабочий. Остальные как работали, так и работают.

– Чем сегодня живет предприятие?

– 12 февраля этого года были внесены дополнения в Коллективный договор. Сейчас, если ты не являешься членом официального профсоюза, то все бонусные выплаты к праздникам или премии не будут выплачиваться. Или же надо писать заявление на имя директора, и тот уже будет решать вопрос премирования на свое усмотрение. Грубо говоря, ты должен барину в ноги поклониться, если хочешь премию иметь.

Например, сейчас у нас должны дать премию к 23 Февраля и 8 Марта – по 220 рублей. Но опять-таки не дадут тем, у кого есть нарушения трудовой дисциплины и, если ты не являешься членом официального профсоюза.

– Какие сейчас зарплаты на заводе?

– Сейчас большинство работников посадили на оклад, получают 1200–1500 рублей. Я зарабатываю больше – 1500–2000 рублей, работая где- то две недели в месяц. Но я и станки обслуживаю, и сам программы пишу.

– Заказов у завода хватает?

– В свое время прошла модернизация предприятия, было закуплено новое оборудование, появились контракты. Слышал, что с турками был заключен долгосрочный контракт, но сменилось руководство завода, и, видимо, что-то пошло не так. Одним словом, тот турецкий контракт «завалили», турки его аннулировали, потому что белорусское предприятие поставило бракованную продукцию.

Сейчас загрузка уже не та. Если раньше у нас был месячный план – собрать 30 раздаточных коробок, то сейчас – 7–8. Некуда продукцию сбывать. В основном работаем на Россию и на какие-то внутренние нужды, но и россияне уже сокращают заказы.

– Почему рабочие, которые в августе так активно кричали Лукашенко «Уходи!», сегодня молчат?

– Потому что наиболее активные, как уже говорил, ушли, а остальные не хотят искать новое место работы. В душе человек, может, и протестует против действующей власти, но он это держит в себе. Да и некому у нас особо организовать рабочее движение. А сейчас на заводе стукачество дает о себе знать. Подходит к тебе человек и провоцирует на разговоры о политике. А потом тебя «сливает». Я как-то смотрел свое дело, увидел, что в нем лежит стопочка докладных на меня. Кто писал? Естественно, свои. Такие вот времена настали…