Особое мнение: Лукашенко уходить не собирается…

«…Даже мёртвый страну не отдам»

Правящий режим пытается опереться на «народное мнение» при обосновании своих дальнейших действий. Но социологические опросы так не проводятся.

Политобозреватель Павлюк Быковский объясняет цели социсследования, которое рекламирует Лукашенко.

8 января на специальном совещании белорусский руководитель снова поделился подробностями «социсследования», которое проводится в Беларуси на протяжении последнего месяца в два этапа. В опросе приняли участие около 10 тыс. человек. 

«Особенно для меня это было очень важно. Потому что выступать на Всебелорусском народном собрании, планировать что-то, не зная глубинных настроений в обществе, это очень сложно. Поэтому было проведено изучение настроений наших людей», — отметил Лукашенко.

Почему столько внимания уделяется одному-единственному исследованию?

— Лукашенко упоминает социсследование дважды на совещаниях, посвященных ВНС. При этом рассказывает подробности, которые мало важны для массовой аудитории: о сроках опроса, что на первом этапе опрашивали жителей крупных городов, на втором – в деревнях, что на первом этапе – белорусская кампания, а на втором – российская, а если вдруг их начнут ногами гонять, то будет украинская компания, потому что в Украине владеют русским языком. Такие наборы фраз, что речь идет о каком-то большом процессе, кто-то что-делает.

Но с другой стороны, никто ни в Беларуси, ни в Украине, ни в России не признался, что проводит это исследование. А это делает ситуацию сложной для понимания. У нас уже был прецедент, когда украинская социологическая служба, которая принадлежит мировому бренду, проводила социсследование в 2010 году, возлагались надежды, что это исследование вызовет доверие у всего общества. Но в конечном итоге служба назвала итоги, которые не вызвали доверия у всего общества, и одновременно все внимание тогда переключилось на так называемые «массовые беспорядки». Сейчас массовые беспорядки уже были (хотя трудно сказать, что из происходящего соответствует статье Уголовного кодекса), а опрос прошел буквально в течение последнего месяца. 

При таком внимании властей к этому вопросу неизбежно возникает вопрос: для чего он проводится? Поскольку результаты все еще не объявлены, мы можем только гадать, получается, что опрос нужен не столько для того, чтобы что-то узнать, сколько для того, чтобы что-то объяснить. Буквально на днях в Беларуси пройдет Всебелорусское собрание, на котором будет либо объявлено о том, что народ просит ничего не менять, либо будет сказано об изменениях в Конституции, перераспределении полномочий. Развилка, на которой оказалась власть, требует определенного обоснования. Если в стране ничего не меняется, зачем тогда белорусские власти говорили об изменениях Конституции: и Лукашенко говорил на встрече с Путиным, после этого было много риторики в белорусских СМИ, а после всего оказалось, что для перераспределения полномочий между парламентом и президентом, по мнению Лукашенко, Конституцию менять не обязательно, в ноябре прозвучало, мол, пусть парламент и правительство берут полномочия и действуют в соответствии с действующей Конституцией. 

Тогда возникает недоумение: зачем тогда столько шума из ничего? Лукашенко говорил об изменениях в Конституцию еще за несколько лет до президентских выборов, и незадолго до выборов. Тема конституционной реформы не такая и новая для Лукашенко в последние годы: если в начале он поручать доработать Конституцию Конституционному суду, то после этого мы слышим, что есть поручение, но что меняется – мы не знаем. 

Накануне Всебелорусского народного собрания якобы на диалоговых площадках собиралось мнение населения о том, как следует менять Конституцию, но последний обобщающий посыл – ничего менять не надо.

Власти нужно сохранить лицо – в случае отказа от обещаний менять Конституцию. А если все-таки появится некий вариант Конституции, то тут возникает другой вопрос: а действительно ли Александр Лукашенко собирается уходить? Ранее он обещал, что с принятием новой Конституции больше не будет президентом. 

Сложилась ситуация большой неопределенности. С моей точки зрения, правящий режим пытается опереться на «народное мнение» при обосновании своих дальнейших действий.

— Судя по риторике Лукашенко последнего месяца, этот соцопрос нужен, почему он не собирается менять Конституцию? 

— Это возможно. Но я бы все-таки оставил некоторую вероятность того, что менять Конституцию будут. Только – в каком направлении и что конкретно предпримут. То, что ничего не надо менять, пропаганда трубит давно, но сформулировать обоснование не получается. 

С другой стороны, в случае, если власть перейдет из одного органа в другой (например, Александр Лукашенко станет премьер-министром, который будет избираться парламентом, а все президентские полномочия перейдут премьеру), когда всенародное голосование по кандидатуре президента больше не понадобится, — такие варианты тоже не исключены. Но точного варианта действий нет. Понятно, что Александр Лукашенко никуда уходить не собирается. Но тот вариант, который будет озвучен, придется как-то обосновывать. И проведенный опрос в какой-то мере может служить таким обоснованием.

— Могут ли несколько соццентров проводить одно исследование?

— Могут, такое бывает – консорциумы проводят такие исследование.

Но тут другое дело. Обычно для обоснования репрезентативной выборки используется около полутора тысяч респондентов в Беларуси. Когда увеличивается выборка, то увеличивается и вероятность ошибки – ее тоже нужно учитывать. Обычно так опросы не проводятся. 

Обычные социологические опросы, которые у нас проводились (неважно, государственными или негосударственными службами), – около полутора тысяч респондентов. И очень важна репрезентативность: чтобы отражалось количество населения по переписи, по возрастам, по гендеру, по расселению по населенным пунктам – существует большой список параметров, соблюдение которых позволяет показать действительно реальную картину. Но все эти показатели просчитаны для 1,5 тысяч респондентов. 

Когда называется цифра в 10 тысяч, тогда возникает вопрос: на что это похоже? В Беларуси также проводили опросы экзит-пулов: тогда было очень важно опрашивать очень много людей, и экзит-пулы следовало проводить длительное время из-за досрочного голосования. 

С точки зрения того, что больше всего меня беспокоит в данном опросе, скажу кратко: количество опрошенных. 

Более того, Александр Лукашенко говорил, что опрос, среди прочего, проводился и на предприятиях, тут возникает вопрос: каким образом они могли обеспечить репрезентативность? Если репрезентативность – отбор случайным образом по всем указанным параметрам (и по месту жительства, и по полу), то такой опрос можно сделать репрезентативным для предприятия, и намного сложнее – для всей Беларуси. 

Из озвученного совершенно не понятно, каким образом они все это делали.

Юрий КРЕМНЕВ, «Белорусский партизан»