Курсант принципиально ушел из Академии МВД и рассказал, что там происходит

Иллюстративное фото Дмитрия Дмитриева.

18-летний Александр сознательно оставил второй курс Академии Министерства внутренних дел. Разочаровался в системе, которая издевается с людей, вместо того чтобы их защищать, пишет Радио «Свобода».

В беседе молодой человек рассказал, какую неустойку выставила ему альма-матер, кто из коллег-«академиков» бил протестующих и как распознать различных силовиков по снаряжению.

«Председатель комиссии спасал сфальсифицированы бюллетени»

Он поступил на факультет милиции Академии МВД, ведь собирался служить в правоохранительных структурах. Первый курс прошел довольно спокойно. Крест на дальнейших планах поставил драматический август 2020-го.

«На первом курсе на охрану порядка нас не привлекали, все ограничивалось „подсадкой“ на трибунах: хоккей, Европейские игры, концерты, другие государственные мероприятия, — вспоминает он. — А уж если перевелись на 2 курс, как раз стартовала избирательная кампания, послали на охрану участков. 9 августа в 4 утра проснулись, помылись, поели — кстати, больше за сутки не кормили, некоторые вернулись только на следующий день в полдень»

Часть курсантов в полевом снаряжении направили в распоряжение районных управлений. Александра же распределили в школу Октябрьского района, где располагалось сразу два избирательные участки. Форма одежды парадная — парадны мундир, белая рубашка. Но об атмосфере праздника и речи не было: курсантам сразу дали понять, с какой миссией они здесь.

«Председатель комиссии не стал что-то придумывать, отвел нас и сказал: „Ребята, мы не можем никому показать бумаги, данные сфальсифицированы…“ Никто этого даже не скрывал. Впрочем, нам еще в начале дня довели: Лукашенко выигрывает. То есть я уже утром знал, какие будут результаты… Зацепило также то, что в патрули и на охрану отправляли 17-летних. Как можно к такому делу привлекать несовершеннолетних?» — недоумевает он.

После закрытия участков «охранники» переехали вместе с бюллетенями в администрацию того же Октябрьского района. Подвозили укрепление с других участков, сидели, делились, у кого что случилось в течение дня.

«Зашел заместитель начальника РУВД: мол, будет передислокация в центр, не хватает людей, — продолжает собеседник. — Настроение испортилось. Интернета уже не было, но подгружался Tut.by видели кадры разгонов. В результате к стеле отправили 2-3 курсы. Мы просидели в отделении до 4 утра, пока не сказали, что возвращаемся на факультет. Вышли на улицу, ждали автобус. И как раз приехали два автозака. Видели, как людей выгружали, пропускали сквозь строй, жестоко били. Ужасное зрелище…»

Несмотря на угрозы командиров, Александр с друзьями следили за протестами еще от июньских цепей солидарности с заключенным претендентом в президенты Виктором Бабарико. Не было еще тотального насилия, силовики хватали немногочисленных митингующих и грузили в микроавтобусы без опознавательных знаков. Факты избиения если и фиксировались, то единичные.

«Тогда мы еще не понимали, как можно так обходиться с людьми, так как пришли в академию, чтобы стать защитниками, а не карателями, — говорит он. — Толком не знали, что это за люди в штатском, которым все позволено. Конечно, в каждой структуре есть не совсем адекватные сотрудники, готовые выполнить любой приказ. Но не думали, что они среди нас».

«Били курсанты уголовно-исполнительного факультета»

Оказалось, что за примерами далеко ходить не надо. В Октябрьском РУВД по садистски били задержанных его же сослуживцы по милицейской академии. В частности, курсанты уголовно-исполнительного факультета. Несколько омоновцев выступали «инструкторами».

«К большому сожалению, людей били ребята в форме с погонами 3 курса, — констатирует Александр. — Также наша академия, но не факультет милиции или следственно-экспертный, а те, кто потом собирается работать при тюрьмах, изоляторах, с заключенными. Формально они относятся к внутренним войскам, и таким образом проходили „практику“. Я такого рвения понять не могу…»

Силовиков, которые более как за два месяца протестов не раз отмечались беспричинной жестокостью, нет возможности идентифицировать. Без знаков различия, в балаклавах — не понимаешь, или военные, или милиционеры, или просто бандиты. 

Во время первых маршей минчане обратили внимание на оцепление вокруг стелы «Минск — город-герой». Показалось, что там стояли перепуганные подростки.

«Курсанты военной академии, — сразу идентифицирует Александр. — Много друзей еще со школьных времен, регулярно общаемся, до сих пор выгоняют 2-3 курсы. Непонятно почему, но действительно берут самых низкорослых и бросают к стеле, за колючую проволоку. По сути, вчерашние подростки, которые до охраны порядка не имеют никакого отношения».

Что касается так называемых «оливок» — бойцов в болотных комбинезонах, которые в этом году взялись будто из ниоткуда, — собеседник определяет их как внутренние войска МВД.

«В такие комбезы для разгона на акциях, где не нужны щиты и шлемы, надевают внутренние войска. Это точно не ОМОН, те традиционно в черном, хотя не исключено, что в каких-то случаях могут притвориться, кем угодно. Если гражданские, то почти однозначно группировка Губопик», — говорит Александр.

Академия МВД своих воспитанников одевает в другой цвет — в темно-синюю полевую форму.

«Да, наша форма темно-синяя. Погоны перевернуты, свою принадлежность нельзя никому показывать, это запрещено… По сути, сегодня против протестующих брошены все наличные силы, включая с курсантами», — говорит он. 

«Система подготовки правоохранителей — не для честных людей»

Или есть гипотетические шансы отказаться от участия в силовых «зачыстках»? Насколько реально сослаться на внутренний пацифизм или на то, что «вера не позволяет?»

«Прав у нас нет. Я ушел по собственному желанию, чтобы без проблем. Слишком медленная процедура выключения, а мне надо было быстро, ведь если устраиваться на работу, просят характеристику. Ну, и ясно, что допытывались: может, в тебе отца „бело-красно-белые“ или сам такой? Люди в администрации черствые. Когда говорил, что ухожу через мать, открытым текстом заявили: „Ты своей семье нахер не нужен, отдали сюда, чтобы не мешал“. Удивительные вещи, неприятно».

Большинство офицеров до курсантов относиться как к неполноценным, делится собственным опытом Александр.

«Есть офицеры нормальные. Ушел полковник, начальник факультета. Интеллигентный, умный, не выдержал беззакония. Как и некоторые другие. Однако большинство видит свою миссию в том, чтобы унижать, оскорблять. Как над нами был глава, то человеком себя не чувствуешь. Паршивый пес, не более. Не отпускают домой, когда подходит срок. Цепляются до уборки, чтобы снять с наряда и поставить заново. Человек за сутки поспал 4 часа, а его отправляют повторно. Не знаю, кем надо быть, чтобы так относится к подчиненным»

Мысль завязать с милицейской карьерой посетила его еще до выборов. Переломным моментом стало то, как начальство «боролась» с коронавирусом. Та имитация раскрыла глаза на реальные вещи: жизнь курсантов для командования ничего не стоящее.

«Испытал на себе систему и понял, что это абсолютно не мое. Скажем так, не для честных людей. Все „заточено“ на то, чтобы сделать безвольным, тупым. После выборов насилие стало последней каплей, но мысли появились еще в мае. В какой-то момент в академии заболели практически все. Нас даже не пытались отправить на дистанционное. Сидели кучей в аудиториях, ходили строем, спали в одном помещении. Никакие маски не помогли бы, хотя особенно и не настаивали».