Бывший милиционер возмущен действиями правоохранителей

20 июня в Ганцевичах в центре города произошли жесткие задержания. Видео, где милиционер прижимает коленом голову человека, вызвало резонанс в социальных сетях. Двух журналистов издания «Ганцавіцкі час», которые вели прямой эфир, задержали. Они говорят, что их избивали.

Радио « Свобода» поговорило с бывшим сотрудникам Ганцевичского РОВД Сергеем Сидоревичем о работе в белорусской милиции. «Позор. Знать вас больше не хочу», — оставил Сергей такой комментарий под видео с акции и задержания в социальной сети «Вконтакте».

Сергей говорит, что начинал служить в Барановичах в третьем отдельном полку патрульно-постовой службы милиции. В 2011-м перевелся в родные Ганцевичи и работал там до 5 марта 2016 года.

Мне было максимально сложно смотреть это видео. Меня хорошо знают там, я около трех лет проработал в отделе. Я этих людей знаю лично, работал с ними. Вот этот сотрудник, который давил коленом на голову, который стал известностью уже, — я был у него свидетелем на свадьбе.

Я в шоке. Смотрел видео вместе со своей семьей, но оставил семью, поехал покататься по городу, чтобы просто успокоиться.

Они не имели никакого права так делать. Не имели они права трогать людей, крутить. Никакого неповиновения не было, что они сейчас там составляют протоколы по 23.4 (Арт. 23.4 Коап — «Неповиновение законным требованиям должностного лица». — РС).

В статье четко написано: «Неподчинение законным требованиям». А какие там были законные требования? «Разойтись»? Извините, люди не могут стоять на площади? Не было же никакого митинга, плакатов, просто люди стояли. Неужели мирные люди заслуживают, чтобы с ними обращались как с преступниками? Я в шоке был, когда увидел. Мне страшно осознавать. Я этих людей просто вычеркнули из своей жизни.

Мне искренне жаль их родных, жен, родственников. Действительно жаль. Я уже посмотрел в своем ЖК — их жены поудоляли свои страницы, то представьте, что там происходит, это же малый город.

Я уходил из милиции так, что весь город об этом знал. Опять же было незаконное задержание. Задержали девушку, якобы на опрос, якобы она свидетель драки в кафе. Драка была на улице, она была в кафе. Ее задерживают, применяют к ней физическую силу. Я на тот момент работал помощником дежурного РОВД. У меня были все журналы. Так вот сотрудники не записали применения физической силы.

Девушку продержали в отделе восемь часов, хотя законно можно три. На нее составили два протокола — по ст. 17.3 «Появление в общественном месте в нетрезвом состоянии» и 17.1 «Нецензурная брань в общественном месте». Девушка была трезвая и ни одного матерного слова не сказала. Она тогда училась на 4-м курсе какого-то педагогического колледжа, учительницей работает.

Она вышла вся в слезах, проходила около дежурки — я ее остановил, спросил, что произошло. Дал ей номер своего телефона, мы встретились и написали два заявления в суд, обжаловали эти протоколы, и заявление отдельно написали в прокуратуру, на все нарушения — и применение силы, и что ее держали 8 часов.

Я единственный в форме приходил к ней на суд со стороны защиты, шел против руководства отдела. В итоге мы ее отстояли, хотя никто в это не верил. Даже меня опрашивал помощник прокурора и говорил «Сергей, тебя же съедят в этом отделе». Я сказал: «Мне плевать, я ее защищу и увольняюсь».

По 17.3 у нас было заседание, я спрашиваю: «А где ты алконт взял»? Сотрудник составил протокол, где указал 2,2–2,4 промилле алкоголя, а самой процедуры никто не проводил. Эта девушка никуда не дышала. Просто липовый административный материал. То же самое и по 17.1, она ни одного матерного слова не сказала, а сотрудники кричали на нее матом, уши в трубочку сворачивались, а протокол составили на нее.

В суде я спросил: почему вы ее не отвезли на освидетельствование в приемный покой? Судья задает такой же вопрос: «Вы брали алконт в дежурной части?» Говорят: «Да». Я говорю: «Не, не брали, спросите у девушки: проходила ли она освидетельствование, давали ли ей расписываться в протоколах?». Не, никто не давал. Судья принял решение отменить постановление и девушку не наказывать.

На этом суде половина отдела присутствовало. А через несколько дней было заседание по статье 17.1, то мы уже пришли вдвоем, больше никого не было. Я говорил на суде: «Возьмите камеру видеонаблюдения. Да, там звука нет, но видно же, что девушка сидела и плакала, а на нее кричали».

После этого эпизода за два месяца на меня завели 8 служебных проверок. Достаточно три наказания в течение года, чтобы уволить сотрудника за систематическое нарушение дисциплинарного устава. А на меня их завели восемь.

Я прихожу на смену, а на меня «служебка» возбуждено заместителем начальника РОВД, мол у меня «грязный пистолет». У меня в дежурке доступ к оружейному отсеку, я открываю, мой пистолет стоит чистый, а его рядом грязный. Я это все фотографирую, чтобы отбиться от той «служебки», чтобы меня не наказали.

А когда я приносил заявления на увольнение, их просто разрывали, хотели меня уволить только по статье.

Мне повезло: я занимался спортом, участвовал в соревнованиях в области. И мне один из брестских начальников помог уволиться «по соглашению сторон».

Я пришел к начальнику с рапортом, тот сидит сердитый-сердитый и говорит фразу, которую я на всю жизнь запомнил: «Что, нашел плечи шире за мои?». Я говорю: «Пришлось, нашел». Третьего марта 2016 года я ушел из органов.

 «Возможность отказаться выполнять приказ однозначно есть»

Мне «Вконтакте» много кто пишет: что это за люди (про милиционеров. — РС)У меня нет оправданий и нет даже мыслей, чтобы хотя бы как-то сформулировать, что в их головах происходит. Люди же не преступники, не сделали ничего плохого, чьи-то родители. Не знаю, чем руководствуется тот же сотрудник ДПС, который душил человека коленом. В общем, не понимаю.

Эти люди не могли физическую подготовку сдать: элементарные нормативы для сотрудника, типа — подтянуться 10 раз. Но с каким огнем в глазах они крутили людей! Опять самоутверждение, нет у меня другого объяснения. И уверенность в безнаказанности. Ведь люди не жалуются. Но я же смог отстоять эту девушку!

Возможность отказаться выполнять приказ однозначно есть. И ничего критического через это у сотрудника не будет. Заведут служебную проверку, возможно. Если и заведут, то будет взято объяснение, в котором он смело может показать, что приказ заведомо незаконный, что я не обязан задерживать людей, которые не нарушили закон. И даже не имею права этого делать. Есть несколько статей Закона об органах внутренних дел — от 26-го статьи по 29-й. Они описывают, когда сотрудники могут применять физическую силу, специальные средства, оружие.

Возьмите ту же ситуацию в Белоозерске, когда милиционер достал пистолет. Он не имел права. И вам каждый военнослужащий, каждый сотрудник скажет, что из кобуры пистолет никогда просто так не выпадет. Кобура сконструирована таким образом, что пистолет не выпадет, даже если тебя повалили на землю. Думаю, он испугался, достал оружие, чтобы напугать людей, и это грубейшее нарушение с его стороны.

«Мне страшно представить, что сейчас там происходит за стенами этих отделов»

Эта система сгнила изнутри. Смена власти, руководство страны — это самое основное, что нужно сделать, чтобы ее изменить. МВД пляшет под дудку Лукашенко. Шуневич (экс-министр внутренних дел. — РС) был просто левой рукой. Только смена власти и пересмотр административной практики.

Нужно убирать палочную систему. Сотруднику ГАИ ответственный по ВХД открыто говорит: «Тебе надо сегодня три протокола за переход в неположенном месте, за ремень безопасности — столько и столько, за превышение — столько и столько». Поэтому и получается, что ты немного превысил, а в тебя мертвой хваткой вцепятся, ведь нужно оштрафовать. Если он (милиционер. — РС) не оштрафует, не наберет этих протоколов, он вечером приедет в отдел, а у него не примут оружие и он поедет дальше дорабатывать, искать жертв. Нужно убирать палочную систему, чтобы основным было не наказать граждан, а спрофилактировать, объяснить.

Вы представьте, как меняется психика человека, насколько он делается беспринципными, бесчеловечным, когда он начинает ежедневно переступать через себя, закрывать глаза на человеческие просьбы, слова и продуцировать эти протоколы? Ведь он всего лишь хочет домой приехать вечером, к семье. Не во втором-третьем часу ночи, а хотя бы в начале девятого. Год-два человек работает в таком режиме, и делается машиной, готовой на приказ ломать людей просто так.

И еще  как «тонко» построена система. Если парень учиться 5 лет в Академии МВД, он обязан после 5 лет отработать. Если вдруг он уволится раньше, ему нужно выплатить огромную сумму денег — и за жилье, и за учебу, и за обмундирование. И люди попадают в ситуацию, когда они вынуждены работать и закрывать глаза на все — и на издевательства руководства, и на все другое. Они вынуждены оставаться, потому что понимают, если уволятся или их уволят, появится финансовая пропасть, которую нужно как-то закрывать.

Посмотрите, кто в ОМОН. 20-22-летние ребята, которым еще нужно подраться, кого-то покрутить, поломать, самоутвердиться. А когда им дают вот эту власть, если их прикрывают погоны, их «крышует» сама система, когда большинство из них уверены, что все останется для них безнаказанным, — так и происходит.

Они еще не осознают того, что делают. Молодняк, который только отслужил. Полтора года их дрессируют в армии выполнять любые приказы. И в ОМОН они так же выполняют те приказы, даже не сдавая себе дела, что приказ незаконный. Они, как верные собаки с пламенными глазами, ждут, когда бросить кость. Бросили — и они побежали крутить, ломать. Это люди, психологически подготовленные выполнять такие приказы, не задумываясь, что мирные люди не создают никакой угрозы.

Зарплаты в милиции близки к среднему по Беларуси, который принято называть. Думаю, сейчас сержантский состав получает 800-1000 рублей. Офицеры, участковые с переработками 1300 могут получить.

Совершенно нет времени на личную жизнь, на себя. Вот, например, мне нужно в свой выходной в Минск в делах. Но чтобы оставить свой гарнизон, это значит просто выехать за пределы своего района, нужно накануне писать рапорт на выезд. И рапорт должен подписать начальник. А если ты не по нраву своему руководству и начальник его не подпишет, ты не имеешь право в личный выходной просто выехать за пределы города.

Нужна глобальная реформа. Я уходил и думал, что ухожу из ада. Но те ребята, которые сейчас работают, говорят: «Ты еще ушел в хорошие времена». Мне страшно представить, что сейчас там происходит за стенами этих отделов.

«Обидно и страшно смотреть на людей, которые не знают закона»

Часто приходилось наблюдать, как людей задерживают незаконно, безосновательно, выписывают постановление — и они идут платить. Обидно и страшно смотреть на людей, которые не знают закона и их ни за что наказывают.

Человек может быть адекватен, но немного выпил. Его привезут и составят протокол по 17.3 (в. Коап «Нахождение в общественно месте в нетрезвом состоянии. — РС). И всем плевать, что в статье уточняется: его внешний вид должен «оскорблять человеческое достоинство и мораль». То есть он должен как свинья на коленках ползать, не понимать, что происходит, вот тогда его могут по 17.3 привлечь. Но сейчас гребут всех напрочь.

Теперь всплыли подробности, как людей (задержанных в Ганцевичах 20 июня. — РС) избивали в отделе. Я уверен, что так оно и было.

Я часто видел, как избивают задержанных людей в стенах РОВД. Это было, есть и без масштабной реформы так и будет. И наиболее в этом участвуют люди, которые имели какие-то проблемы, со сверстниками, например. Они, в целом говоря, самоутверждаются. Я ни одного человека не тронул, хотя у меня физическая подготовка была лучшая в отделе. Но мне нечего этим заниматься, я и так уверен в своих силах.

Я шел в органы сознательно. Тогда у меня были мысли, что можно изменить отношение людей к форме и мне хотелось людям помогать.

У меня был случай, когда задержали парней, которые праздновали день рождения. 20 лет парню. Задержали ни за что в пятницу, оставили до понедельника, до суда. Я понимаю, что у парня юбилей за решеткой, незаконно посажен. Я покупаю торт, фрукты, сок. Продвигаю в эту кормушку, чтобы никто не увидел. Они с другом сидели. Этот 20-летний парень плакал. Через две недели я шел со своей девушкой и он со своей. Мы встретились, и его радости и благодарности не было границ. Я все же работал для людей.

Были моменты, когда и я жестко задерживал, но это были преступники. Люди, которых нужно покорять, которых привлекали к уголовной ответственности за наркотики, кражи, попытки изнасилования, разбой. Церемониться смысла нет, сотрудник должен жестко принять меры для задержания. Но чтобы невиновных людей крутить — никогда.

Жаловаться нужно. Представьте, сотрудник кого-то побил, а ему за это ничего, даже проверку никто не проводил. Как вы думаете, он на следующий день будет кого-то бить? Надо жаловаться! Вероятность, что отфутболят, есть, но нужно снимать избитие, фотографировать знаки от битья, заявлять, что я не оказывал сопротивления, что меня побили ни за что.

Я открыл ИП, работаю на себя. Ни одного дня не пожалел, что изменил свою жизнь. Хотя были тяжелые времена, но даже тогда я не думал, что лучше бы я в милиции остался. Там очень много негатива, много плохого. С обычными человеческими качествами человеку там трудно. Бороться ежедневно с самим собой, прогибаться под эти приказы, ломать себя — это сложно.

Александра ДЫНЬКО, Радио «Свобода»