Для Кремля Бабарико может стать более предсказуемым, чем Лукашенко

Руководитель Белорусского института стратегических исследований политолог Петр Рудковский отвечает на вопрос, зачем альтернативные кандидаты принимают участие в этой кампании, объясняет, в каком случае Кремль почувствовал бы для себя риск, и дает (пессимистичный) прогноз на результаты выборов.

— Как складывается первичная архитектура этой избирательной кампании? На что следует обратить внимание, в чем ее особенность? Что, по вашему мнению, новое и неожиданное, что отличает эту компанию от других?

— Представлен крупный бизнес, малый бизнес, номенклатура, протестные группы. Нет однозначного представителя от национально-ориентированной группы населения, но проводников их интересов можно увидеть в кандидатах от праймериз. Поэтому имеем довольно представительную структуру инициативных групп претендентов.

Очевидная новинка этих выборов — появление представителей крупного бизнеса. В 2010 году был представитель экономического сообщества, экономист-теоретик Ярослав Романчук. Но не было такого, как сейчас, когда бизнес имеет на выборах своих очень серьезных представителей.

— Считаете ли вы особенностью кампании то, что рейтинг Лукашенко, возможно, исторически низкий, авторитет власти на фоне экономических провалов и коронавируса чрезвычайно слаб?

— Хотя у нас действительно нет точных социологических сведений, но опосредованные данные на это действительно указывают. Это и голосования в интернете, и социологические данные, свидетельствующие, что ощущения собственного благополучия, экономического положения ухудшаются. На это налагается реакция властей на пандемию, которая многими людьми даже с традиционного электората Лукашенко воспринимается как безответственная и непоследовательная.

Во что это может вылиться? Прежде всего — моральный момент. Это никак не поспособствует выигрышу альтернативного кандидата. За последние 12 избирательных кампаний система «подсчета» голосов очень хорошо организована. Сюрпризов не приходится ждать, 75-80 процентов будет традиционным методом «обеспечено» Александру Лукашенко.

— Тогда логично будет спросить, какой смысл можно увидеть в участии альтернативных кандидатов в этой кампании. Они надеются на победу, на какие-то изменения в стране после выборов, на свое дальнейшее участие в политике?

— Среди 14 претендентов могут быть самые разные мотивы. Я выскажусь о том, какой вообще может быть смысл. Ну, во-первых, банальная фраза о том, что это будут очередные выборы, но не последние. Не так далеко и 2025 год, и весьма вероятно, что там реально будут нужны альтернативные кандидаты.

Я убежден, что Лукашенко и его окружение рассматривают варианты «элегантной» передачи власти. Для него недопустима ситуация, когда он проигрывает выборы. Это стыд, унижение, неуверенность в завтрашнем дне и так далее. Если же будет найдена формула передачи власти, то этот капитал, который будет добыт альтернативными кандидатами во время этой кампании, — он станет актуальным тогда.

А если смотреть в кратковременной перспективе, то этот разрыв между официальными цифрами и реальными — о нем мы можем не узнать, но он будет ощущаться населением. И это очень важный сигнал для системы, номенклатуры. Это будет учитываться, влиять на настроения внутри системы. Если будет отчетливо ощущаться электоральный успех, например, Бабарико — то система почувствует, что «король ослабевает», что нужно действительно думать о системных реформах.

— Но власть вроде бы должна знать настоящую социологию. С этой точки зрения — как она может вести себя на этих выборах, какие лозунги выбрать? Естественно, что прежде всего Лукашенко надеется на мастерство подсчета, но и электоральную поддержку он всегда хотел получить.

— Здесь больших козырей и нет. Традиционно были два момента — «благосостояние» и «стабильность» — позже присоединилась и «независимость» в той или иной формулировке. Сейчас «благосостояния» нет, имеем кризис и ухудшение экономической ситуации. На это налагается коронавирус, связанные с которым действия властей многими оцениваются критически. Каким образом удастся обосновать, что белорусский подход к пандемии правильный, — трудно сказать.

Фактически остается только поле независимости и защиты суверенитета. Здесь можно заметить, что первая «приветственная» статья в газете «Беларусь сегодня» о выдвижении Виктора Бабарико была как раз о том, что он чуть ли не пророссийский кандидат.

— А как действительно может повести себе Москва на этих выборах? Каждую кампанию раздаются голоса, что вот теперь, наконец, Россия не поддержит Лукашенко, выступит против него. И каждый раз этого не происходит.

— Я думаю, что роль и заинтересованность России белорусскими выборами значительно преувеличивалась. Это не задача № 1. Кремль, я считаю, рассуждает логикой рисков. Поэтому рисками для Кремля была бы однозначная евроатлантическая интеграция Беларуси либо (и) жесткая белорусизация.

Но пока для них нет необходимости и необходимости в том, чтобы чрезмерно вмешиваться, инвестировать слишком много энергии и ресурсов в белорусские выборы. И во время этих выборов в России нет какого-то сильного сценария, который любой ценой надо было бы реализовать.

Лукашенко — не мечта Кремля, это очень спорный и сложный партнер. Но все время в воздухе висел риск прихода к власти националистической и прозападной оппозиции, и по этой причине Лукашенко казался более — менее оптимальным.

Я скептически отношусь к тезису, что Бабарико может быть ставленником Кремля. Это не то лицо, которое может служить марионеткой. Но можно принять тезис, что Бабарико может стать более предсказуемым для Кремля, чем Лукашенко. Он будет отстаивать белорусский суверенитет, но одновременно не будет проводить евроатлантическую интеграцию.

— На этих выборах нет сильного прозападного кандидата — кажется, впервые в истории белорусских президентских кампаний. Но в Беларуси довольно значительная часть населения имеет прозападную ориентацию. Кто может представлять этих людей на выборах, кто соберет их симпатии?

— Стоит отметить, что, как показывают социологические опросы, Беларусь — довольно евроскептическая страна, самая скептическая среди всех шести стран «Восточного партнерства». Действительно, 25-30 процентов белорусов, по разным опросам, поддерживают евроинтеграцию. Но преимущественно это происходит из прагматичных и экономических соображений — визы, путешествия, материальные преимущества. Мотивация этой прозападной ориентации преимущественно материальна. В то же время пророссийский выбор преимущественно ценностный — общая история, язык, менталитет.

Среди претендентов есть кандидаты, которые могут выражать мысли прозападно ориентированных граждан Беларуси. Это и Анна Канопацкая, и представители праймериз. Но значительную часть симпатий таких граждан может собрать и Виктор Бабарико, так как его подходы к роли власти, бизнеса, разделения властей как раз соответствуют западным политическим установкам.

Виталий ЦЫГАНКОВ, svoboda.org