Мы в соцсетях:

17-05-2018 12:33

Происшествия


В борисовском госпитале после операции умер пациент

Людмила прожила в браке с мужем Станиславом 21 год. Крепкая дружная семья, совместные увлечения, в доме достаток. Казалось, ничто не сможет разрушить их семейное счастье. Но после несложной операции жизнь 43­летнего Станислава Черникова оборвалась…

Жена винит в случившемся медиков Борисовского военного госпиталя. Проверка длится почти два месяца, но еще не завершена.

 – Для меня это стало шоком. В наше время после простейшей операции умер человек! Это просто не укладывается в голове, – рассказывает жена Станислава. – Я и мои родные до сих пор не можем прийти в себя и найти ответы на вопросы.

Случайная и роковая встреча

По словам Людмилы, Стас вел  активный образ жизни: занимался йогой, до поздней осени плавал в открытом бассейне при любой погоде. Он был яркой неординарной личностью, имел прекрасное образование, обладал отличным чувством юмора. Его опыт и профессионализм ценили на работе. В Борисове он возглавлял юридический отдел крупнейшей производственной компании Беларуси, пользовался авторитетом и уважением.

И лишь проблема со здоровьем доставляла неудобства. Чтобы ее решить, Станислав прошел обследование в жодинском частном медицинском центре, где ему порекомендовали удалить геморроидальные узлы. Операцию планировали сделать в Минской областной больнице. Но случайно столкнувшись со своим давним знакомым – хирургом из военного госпиталя Александром Музалевым, Стас рассказал ему про планируемую операцию. Александр Иванович предложил свои услуги хирурга и сказал, что на платной основе в госпитале сделает операцию сам.

«Этот хирург убедил, что через три дня Стас уже будет дома, а в госпиталь будет приходить на перевязки, – сказала Людмила. – Мой муж поверил врачу. Несколько лет назад у Стаса диагностировали язву двенадцатиперстной кишки, и он помогал ему с лечением. Хирург сказал, что операция безопасна и давно практикуется у нас. Да и госпиталь недалеко от нашего дома. Согласились операцию делать в Борисове».

Как исключить риск смерти?

Этого, пожалуй, не знает никто. Люди доверяют врачу, полагаются на его профессионализм и опыт, тем более знакомому доктору. По словам Людмилы, решаясь на операцию именно у знакомого, Станислав был уверен, что к нему отнесутся с большим вниманием, что многолетнее знакомство позволяло врачу знать о том, что у него есть язва и что этот факт необходимо учитывать в операции на смежной области кишечника.

«Станислав верил… Никто и предположить не мог, что есть какой­то риск или опасность. Тем более, что операция по нынешним временам с современной медтехникой и инструментами пустяковая, – говорит Людмила. – Но врач, видимо, не посчитал необходимым актуализировать историю его болезни. И теперь есть сомнение, что перед операцией даже смотрели медицинскую карту, в которой информация о наличие язвы была отражена вместе с анализами».

Хронология событий до трагедии

Утром 28 февраля позвонили из госпиталя и сообщили об успешном проведении операции.

— Поначалу все было хорошо. Муж попросил привезти ему кока­колы, что показалось мне странным. Стас сказал, что анестезиолог посоветовал пить колу без газов, чтобы восстановить силы после анестезии. Я принесла две бутылки. Он выпил почти стакан. Мы немного поговорили, и я ушла, – рассказала Людмила.

1 марта – первые симптомы ухудшения состояния здоровья. «Что­то пошло не так» – так выразились сотрудники госпиталя.

2 марта – Станислава переводят в реанимацию и не дают с ним увидеться.

При посещении госпиталя Людмила узнала, что у Станислава открылась язва, началось сильное внутреннее кровотечение. Супруге сообщили, что срочно требуется еще одна операция.

– Мы с семьей просили, чтобы его перевели в Минск, но нам сказали, что он не транспортабелен. Несмотря на мое требование перевезти Стаса в Минск и аргументы, что сегодня есть современные реанимобили, вертолет, на крайний случай, повторную операцию они решили делать в госпитале, – говорит Людмила. – Пустить к мужу меня отказались. Говорили, что он в стабильно тяжелом состоянии. Врачи сказали, что перед операцией Стас потерял почти 2.5 литра крови и что они не могут определить, почему у него продолжается внутреннее кровотечение.

3 марта – в реанимации Станиславу делают переливание крови, состояние не улучшается. На просьбы родных перевезти пациента в Минскую областную больницу врачи не реагируют. К Станиславу по­прежнему не пускают.

4 марта – Станислав не приходит в сознание, находится в реанимации.

Врачи безмолвствуют, отказывают пускать к пациенту. На настоятельные просьбы вызывать медиков областной больницы также не реагируют.

5 марта – Станислава перевозят в военный госпиталь в Минск.

— 5 марта, вечером, моего мужа на реанимобиле отправили в республиканский госпиталь. Пока его грузили и везли, мне дали с ним увидеться. Это была моя последняя минутка, когда я увидела его живым, – не сдерживает слез Людмила.

В Минске врачи экстренно провели консилиум, начали подготовку к операции, до которой Станислав не дожил. Страшную для жены, детей и родителей новость о смерти сообщили по телефону.

18 апреля Станиславу, человеку с добрым сердцем и большой душой, любимому мужу, сыну, отцу исполнилось бы 44 года.

После трагедии у семьи Станислава Черникова осталось много вопросов к военным медикам:

 – имели ли право в госпитале делать гражданскому лицу операцию?

 – есть ли опыт проведения подобных операций у врача Музалева?

 – почему врачи не обнаружили у пациента язву, и зачем врач рекомендовал пить кока­колу, или в госпитале это новое лекарство?

 – почему четыре дня (!) врачи госпиталя, видя, что состояние больного ухудшается, а их лечение не дает положительных результатов, не передали Станислава в руки более квалифицированных специалистов?

Ответы на эти и другие вопросы должны дать правоохранительные органы, на объективное расследование надеются родные погибшего.

Родители Станислава и его жена Людмила убеждены: от них скрывали информацию, не предпринимали действенных мер – а все сказанное лишь следствие причины смерти, которой стала врачебная ошибка. Вопросов много.

Станислав Черников не отпраздновал свой 44­ый  день рождения. Большое горе для жены, детей и его родителей. Они уже никогда не увидят мужа, отца, сына. Для родителей нет ничего страшнее, нежели пережить своих детей. Для отца Алексея Григорьевича даже собственный день рождения уже никогда не будет радостным – Стас родился с ним в один день.

Ужасно осознавать, что молодой мужчина пришел в медучреждение, чтобы поправить здоровье, и в стенах лечебницы, где надеялся на медпомощь, оборвалась его жизнь.

 – Чувствует ли страдания и боль врач Музалев, который оперировал Станислава? Есть хоть капелька ответственности у врачей госпиталя, которые тянули до последнего, надеялись непонятно на что и что­то от нас скрывали? Или чужая смерть для них лишь сухая цифра статистики? – задается вопросами жена Людмила.

«В памяти всплывает медицинский светильник, окаймленный девятью лампочками, ярко вспыхнувшими. Операционная… Добродушный, но твердый голос: «Не бойся!».

И вот хирург 592­го военного медицинского центра, подполковник медицинской службы запаса Александр Музалев , начинает операцию… Труд хирурга — врачевание особое. И ответственность – высокая. У Музалева чувство ответственности максимально обостренное, – об этом сообщила военная газета «Во славу Родины» в июне 2015 года.

Как могло произойти, что у врача­хирурга, который провел более четырех тысяч операций, после несложной операции пациент умер? Автору этих строк после многократных попыток все же удалось связаться по телефону с хирургом Александром Музалевым и попросить прокомментировать ситуацию.

Александр Иванович ответил, что все вопросы лучше изложить в письменном запросе и на них дадут ответы. В разговоре поясняет, что понимает боль утраты, но ситуация обстоит не так, как это представляется родственникам умершего пациента.

«Я должен поставить в известность командование, и если есть вопросы, то мы ответим на них письменно. С другой стороны, я не могу отворачиваться от вас, – сказал Александр Иванович. – Позиция родственников понятна: «мы отдали вам здорового человека». Я их понимаю, тем более я его знал. Для меня это личная трагедия».

По словам А.Музалева, (на снимке) на первой операции он сам настоял, и там нужно было оперировать, а по второй операции когда пациенту задавались вопросы, чем болел, он отвечал отрицательно.

«Не знаю, почему он скрывал, странно… И потом, когда случилось это… Есть там вопросы, выявилось серьезное заболевание. Поверьте, делалось все возможное на самом высоком уровне, и представляете, как тяжело, что я его знал еще пацаном, ночевал у них… Я до сих пор прийти в себя не могу». Жена Людмила очень сложно переносит тяжелую утрату. И вместе со слезами ее переживания выливаются в стихотворные строчки:

Открытый взгляд и добрая улыбка.

Остались только на открытках.

Веселый разговор, тепло рукопожатья

Потеряны теперь уж безвозвратно,

Лишь пустота, и боль, и холод.

Ведь Станислав был слишком молод,

И если б знать, как страшно умирать

В руках того, кто обещал спасать.

Петр ГУЗАЕВСКИЙ

591

Поделиться:

Комментарии ()



    Написать комментарий: