Как в уездном городе Борисов 110 лет назад мать склоняла дочь к отношениям со взрослыми

В своем прошении, поданном «Его Высокородию Судебному Следователю», 13-летняя Агафья описала, во что превратилась ее жизнь с матерью-вдовой, которая с недавних пор увлеклась молодыми мужчинами и крепкими напитками, а главное пыталась приобщить к подобному образу жизни ее, свою «далекую от порока» дочь.

Описала длинно и с повторами, но так иносказательно, застенчиво и стыдливо, что Его Высокородие, поначалу думавший, что перед ним дело о растлении малолетней (такую отметку поставил на прошении Агафьи секретарь), прочитав документ, пожал плечами: растление? Да тут не то что растления, а и состава преступления нет! Эта история произошла весной 1909 года в уездном городе Борисове.

«Безобразия», «разврат», «ночной разгул» — писала Агафья, но не поясняла, в чем они заключаются. В том, что веселая вдова меняет любовников? В том, что очередной любовник остается в их доме на ночь, да еще и позволяет себе пройтись по комнатам в одних кальсонах? Для девочки-подростка это, конечно, разврат самый безобразный, но с точки зрения закона деяние не наказуемое. Так (или примерно так) думал судебный следователь, когда ставил на документе отметку «состав преступления отсутствует».

У товарища прокурора Минского окружного суда было иное мнение. Прочитав в свою очередь прошение Агафьи, он вернул документы следователю на доработку, предложив опросить девочку, а также свидетелей (например, соседей), чтобы узнать, к какому именно образу жизни приобщает дочку мать и как ведут себя с Агафьей ночующие в доме мужчины. Так было начато следствие, которое, судя по всему, спасло Агафью от готовящегося в отношении нее преступления.

«Агафью смущали и частые ночевки Иосифа, и его привычка сидеть за завтраком полуодетым».

Матерью Агафьи называла себя 35-летняя вдова Наталья Федина. Соседи в один голос твердили, что девочку Наталья удочерила, когда той было 6 месяцев. Наталья же говорила, что Агафью она родила, оставила на какое-то время в деревне, а потом забрала к себе в Борисов. Интересно, что Агафья верила соседям, а не Наталье, называла женщину приемной матерью, а себя считала сиротой.

Когда-то Наталья была замужем за Екимом Фединым. Когда муж умер, она оставила Агафью на попечении бабушки, сама поехала в Америку, прожила там три года и вернулась назад с новым — гражданским — мужем по имени Карп. На «американские деньги» в Борисове был куплен добротный деревянный дом с «плацем и флигелем», расположенный в Алексеевском переулке (современная улица Урицкого). Карп вскоре уехал в Америку за новым капиталом, а Наталья с Агафьей остались в Борисове. Жили они тем, что сдавали одну из комнат или дом целиком (сами тогда перебиралась во флигель) состоятельным и респектабельным постояльцам, чаще всего «военным чинам».

Поначалу Карп регулярно писал Наталье из Америки, присылал деньги и подарки, а потом пропал. Около года Наталья надеялась получить от него письмо — тосковала, плакала, а затем начала пить. Появились новые знакомые, начались шумные кутежи, и респектабельные постояльцы больше не снимали у Натальи комнат — гнушались. Теперь Наталья Федина, а вместе с ней и Агафья, жили на деньги от продажи шуб, костюмов и обуви из гардероба пропавшего Карпа, в дальнейшем от продажи части мебели и посуды.

Однажды в дом к Наталье постучал 19-летний агент компании «Зингер» Владимир Германенко. Предложил купить швейную машинку, выпил чаю. Назавтра пришел опять и привел с собой брата — 21-летнего Иосифа. Владимир и Иосиф и были теми «молодыми мужчинами, которыми увлеклась Наталья», как написала в своем прошении Агафья. Оба и в самом деле стали часто бывать у Фединой: Иосиф на правах официального любовника (Агафья написала: «наложника»), Владимир в качестве квартиранта — он снял флигель.

Судебный следователь был в чем-то прав: поначалу 13-летнюю Агафью смущали именно ночевки Иосифа и его привычка сидеть за завтраком полуодетым. Но до смерти напугал, ужаснул, шокировал девочку другой случай.

«Агафья, проснувшись от звука шагов и обнаружив, что рядом с ее кроватью кто-то стоит, страшно перепугалась»

Началось с разговоров. «Тебе нравится Иосиф? — спросила Наталья дочь (родную ли, приемную ли). — А Владимир нравится? Он моложе. Статный, глаза прекрасные. Как не нравится? Дикарка! Присмотрись к нему».

На следующий день: «Агатка, дочка, иди к столу, посиди с нами. Садись между Володей и Осипом. Что тебе налить, чаю? А может, выпьешь водки? Чуточку, глоток. Вот я тебе налила. Что ты водку в помойное ведро выливаешь?! Она денег стоит! Кнутом тебя поучить? Ну получай! Вот так, вот так!»

И через неделю, поздним вечером: «Сегодня в доме будет много народу, так ты иди ночевать во флигель. Ну и что, что там Владимир?! Как-нибудь разместитесь. Или мне опять за кнут браться? Да что кнут — у меня палка под рукой. Вот тебе!».

Во флигель Агафья не пошла — предпочла переночевать в доме священника Логина Митрофанова и его жены Акилины. Там плакала и говорила, что ей каждую ночь снится бездна — черная, страшная; и будто бы ее, Агафью, к краю бездны подталкивают, и вскоре совсем столкнут, и она будет падать, падать.

«Подталкивание к разврату с помощью уговоров, насильственного пития водки и битья кнутом»

Развязка была следующей. Однажды вечером, когда Агафья уже легла спать, в дом зашел Владимир Германенко. Наталья кивнула ему на дверь в комнату Агафьи: мол, пойдем туда. Агафья, проснувшись от звука шагов и обнаружив, что рядом с ее кроватью стоят двое, страшно перепугалась, закричала, в одно мгновение распахнула створки окна и выскочила на улицу. Босая, в одной только ночной рубашке, она бежала по Алексеевскому переулку, не переставая кричать. Пришла в себя в доме священника.

Все эти события были изложены во втором прошении Агафьи, написанном в ответ на просьбу судебного следователя «объяснить и дополнить» прошение первое. (Здесь нужно отметить, что Агафья, в отличие от ряда других участников этой истории — например, неграмотных Натальи и Иосифа — не просто владела грамотой, а получала образование в борисовском училище, изучая словесность, арифметику, естествознание и другие предметы).

Рассказ Агафьи был дополнен показаниями соседей. По результатам следствия Наталье Фединой предъявили обвинение и отправили в Борисовскую тюрьму. За преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних отвечали по статьям 993−996 «Уложения о Наказаниях». Федину обвиняли по статье 993: «О лицах, имеющих надзор за малолетними или несовершеннолетними, и благоприятствующих склонности сих малолетних или несовершеннолетних к непотребству и другим порокам, или побуждающих их к тому своими внушениями или обольщениями». За подталкивание 13-летней дочери «к разврату с помощью уговоров, насильственного пития водки и битья кнутом», Наталье грозил тюремный срок на время от 2−4 месяцев до 4−5 лет, церковное покаяние и жизнь под надзором полиции.

Свою вину Наталья Федина категорически отрицала, братья Германенко и вовсе уехали из города. Доказал бы суд вину Фединой или нет, останется неизвестным: примерно через три месяца после начала следствия Наталья скоропостижно скончалась. Причина ее смерти в документах не указана.

В добротном деревянном доме «с плацем и флигелем» по Алексеевскому переулку стало тихо. Собственно, дом опять сдавался респектабельным квартирантам. Агафья с опекуншей (бабушкой) жили во флигеле. Днем Агафья ходила в училище, вечером делала домашние задания и помогала бабушке по хозяйству. Выскажем предположение, что бездна ей больше не снилась.

Источник: news.tut.by

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *